Tags: коммунизм

маска Гая Фокса

Левизна изначально основывалась на лжи

Под левизной я подразумеваю широкий спектр идей: социализм, коммунизм, анархизм.
У них общая основа:
ненависть к частной собственности;
мнение, что если один человек решил делать какую-то работу, а второй - помогать ему, то надо наделить второго, независимо от его желания, какими-то особыми правами по отношению к первому;
вера в то, что капиталист эксплуатирует своего работника (на самом деле эксплуатация человека человеком - это феодальное, в буржуазном обществе такое невозможно, возможна лишь эксплуатация человека обществом).

Напомню, я обижен на леваков за то, что они монополизировали протестно-прогрессивную нишу.
Если скажешь, что ты за прогресс и против порядка, сложившегося в развитых странах - все будут думать, что ты левый, лепить тебя в одну кучу с левыми.
Это тупиковое направление политической мысли давно бы оказалось на свалке истории, если б не деньги Москвы. В СССР коммунизм был государственной идеологией. Лояльные верили в коммунизм, потому что эта вера помогала сделать карьеру; нелояльные жаждали доказать, что "КПСС - ненастоящие коммунисты, а я - настоящий". За границей Москва щедро финансировала коммунистические партии, видя в них свою агентуру. Тем самым она косвенно поддерживала и антисоветские левые партии. У них появлялся смысл жизни: превзойти просоветские партии; и людей, у которых главным умением была работа на левую партию, они тоже брали оттуда.

Насколько я в курсе, развитие левой мысли пришлось на период широкомасштабной индустриализации.
Вот бедный сельский парень, которому не досталось земли, пошел искать работу в город. В городе все чужое и враждебное (он ведь человек с узким кругозором). Нашел работу на фабрике. Работа странная, неприятная, зато неплохо платят. Шеф требует: "работай, работай". Работать не нравится, но рабочий говорит себе: "надо". Ему вообще не в привычку работать под началом кого-то (кроме отца, но ведь это совсем другое дело). Головой он благодарен шефу за рабочее место, но сердцем ненавидит его. На сердце хорошо ложится сладкая ложь "он меня эксплуатирует". Ну и зачем же ты нанялся к нему, чтоб он тебя экспулатировал? Голова это понимает, а сердце обманываться радо.

Профсоюзное движение изначально пошло по неверному пути. Я это понял из романа Ивана Франко "Борислав сміється". Там очевидно неравенство перед законом людей разных сословий: подрядчик имеет право сколько угодно безнаказанно бить рабочего, но если рабочий хоть раз ударит подрядчика - тогда сразу в полицию. За производственную травму - никакой компенсации. Правовая неграмотность: рабочий, которого уволили, даже не знал условия трудового договора, по которому, оказывается, его могли уволить в любой момент. Но герои романа пошли по неверному пути. На неправду ответили другой неправдой: силой запретили своим работодателям брать на работу кого-либо, кроме себя. Так и устроили забастовку. Представь себе: ты свой на день рожденья приглашаешь к себе домой гостей, и один гость ложится поперек двери, не впускает другого гостя.

Была такая картинка, очень справедливая.
Рабовладельческий строй. Рабы: "они дают нам еду".
Феодальный строй. Крепостные: "они дают нам землю".
Буржуазный строй. Рабочие: "они дают нам рабочие места".
Общее во всех трех картинках: эксплуататора считают благодетелем.
Однако же раб должен обижаться на господина не за то, что тот дает ему еду, а за то, что отбирает выращенное рабом зерно. Очевидно.
Крепостной должено обижаться на барина не за то, что дает землю, а за то, что тот землю захапал. Точнее, его предок, потому что у него меч был острый. Уже менее очевидно.
Рабочий должен обижаться на босса не за то, что дает рабочее место, а за то, что подкупил чиновников, которые не позволяют этому рабочему самому открыть фирму. Это до сих пор мало кто понимает, поэтому новая волна революций еще не пошла.

Леваки скрипят от обиды

Вчера видел "митинг" ультралевой организации "Боротьба" - на метро Арсенальной.
Человек десять, не более, со множеством флагов и с мегафоном, рассказывали, что нынешняя революция - полный отстой.
Прохожие над ними посмеивались. Советовали друг другу не фотографировать, чтоб не делать дуракам рекламу.

Как тут не заскрипишь зубами:
Всю жизнь обещал революцию, сделал на этих обещаниях состояние и карьеру - а революцию сделать никак не можешь. Обьявляешь себя защитником рабочего класса - а рабочий класс за тобой не идет, рабочий класс сам делает революцию, не прочитав твои священные книги и даже не спросясь у тебя разрешения.

Почему нужен нюрнберг над коммунизмом. От себя

Начало - здесь, копипаста чьей-то статьи.
http://stzozo.livejournal.com/783239.html

Там говорится, что общая черта всех людоедских идеологий - человек не цель, а средство.
Хотя от этого легко отмахнуться: "то был неправильный коммунизм, а у нас будет правильный", и даже "то был неправильный национализм, а у нас будет правильный".

Я сделаю более общее утверждение.
Преступной является всякая идеология, предполагающая значительное усиление государства. Сия, если дать ей волю, логично приведет к сооружению концлагерей.

Коммунизм, ни много ни мало, предполагает концентрацию всех средств производства в руках государства. Это означает огромную власть государства, так что неслучайно, что в 20 веке коммунизм унес больше всего жизней.
Коммунисты оправдываются тем, что не используют слово "государство". Думают, что замена оного на слово "община" все меняет.
Разница в том, что государство недемократично, а община будет демократична.
Но большинство современных государств формально демократичны. Формальной демократии в них не меньше, чем предполагается в коммунистической общине.
Другой вопрос - будет ли в формальной демократической оболочке реальное демократическое наполнение?
Чтобы оно было, необходимо, чтобы у государства было мало полномочий. Большие полномочия государства делают легким переход от демократического к авторитарному. Что мы и наблюдали на примере СССР: формально - власть рабочим и крестьянам, но огромные полномочия "власти рабочих и крестьян" позволяли давить всех несогласных, так что эту власть легко присвоили партейцы и чекисты.

О пользе сравнений или Зачем нужен Нюрнбергский процесс над коммунизмом

по наводке grihanm
http://relevantinfo.co.il/?p=4275

Михаил Юданин

Этой статья не должна была быть написана. Если бы мне кто-нибудь сказал в году этак девяносто восьмом, что через двадцать два года после падения СССР все еще нужно будет обсуждать коммунистическую идеологию, я бы навряд ли отнесся к этому человеку серьезно. Но увы – все еще обсуждаем. И находится немало людей, умных, думающих людей, считающих коммунизм явлением как минимум неоднозначным и уж никоим образом несравнимым с нацизмом, например. Для них и предназначена эта статья.

Оговорюсь сразу: под термином «коммунизм» я не имею в виду слащавое описание идеального общества, которое большевистские идеологи с непосредственностью двоечника скатали из христианских источников, по пути еще изрядно его примитивизировав. Под коммунизмом я имею в виду конкретное социально-политическое движение, сложившееся в Европе в конце девятнадцатого века, в 1917-м захватившее власть в Российской Империи, и в дальнейшем распространившееся в целом ряде стран.
...
Сталину приписывают фразу о том, что гибель одного человека – трагедия, гибель же миллионов – статистика.
...
Практику коммунизма трудно не сравнивать с практикой немецкого нацизма. Конечно, одни украсили красное знамя скромным серпом и молотом, да и то в уголке, а другие – черной свастикой в белом круге; критерии выбора жертв тоже разнились, отношение к экономике было другим, еще несколько деталей. Но для человека, которого убили лишь за то, что он оказался «неправильного» происхождения; за то, что он поднял голос против злоупотреблений власти; за то, что он заступился за соседа, которого, заломив руки, вели в машину с решетками – для него все эти эстетические и даже идеологические различия навряд ли имеют принципиальное значение.

Сегодня многие приводят в качестве аргумента в защиту коммунизма его способность эволюционировать.
...
Один лишь вопрос остается: эволюционировал наш тиранозавр или просто разъелся, а потом и состарился совсем?

Другой аргумент – ох, как хочется поставить кавычки! – упирает на то, что и «капитализм» небезгрешен.
...
Оставим на совести тех, кто выдвигает подобные аргументы, откровенную подтасовку фактов – все не-коммунисты валятся ими в одну кучу, что диктатуры, что демократии; и все жертвы объявляются жертвами намеренных действий этого мифического конгломерата. Главной проблемой этого аргумента является то, что он заключает в себе логическую ошибку. Любой смышленый воришка, схваченный за руку, кричит о том, что «они тоже воруют». Этот вечнозеленый аргумент выдвигался и нацистами на Нюрнбергском процессе. И вправду — биографии Руденко и Никитченко изобилует такими деталями, что их самих впору было судить. Но это никак не освобождает от ответственности за преступления против человечества и человечности, а также против десятков миллионов конкретных людей, ни Розенберга, ни Кальтенбруннера.
...
ГУЛаг как необходимое следствие: теория коммунизма

Но почему же, спросит вдумчивый и интеллигентный оппонент, не судить конкретных людей вместо того, чтобы ставить под сомнение идеологию? Да, до сих пор были проблемы, даже катастрофические, но ведь теория – это одно, а практика – совсем другое. Аргумент этот, конечно, можно отвергнуть на том простом основании, что нигде и никогда практика коммунизма не приводила ни к чему хорошему. Ни одна научная теория не удостоилась роскоши быть проверенной столько раз, и после века попыток и десятков миллионов жертв можно бы уже прийти к заключению, что эксперимент не просто провалился, но должен служить страшным предостережением для всех, кто заинтересуется коммунистической теорией. Однако есть и более глубокая причина, и причина эта кроется в самой коммунистической идеологии.

В чем заключается идеология коммунизма? Вопрос это непрост: в течение столетия попыток продать эту идею массам ее украсили, как кремлевскую елку: тут кое-что скрыли, там подкрасили, а кое-где вообще понавесили шаров, украденных на капиталистическом Западе. Однако если разобраться, почитать работы Маркса-Энгельса и Ленина, можно очень четко проследить основы, из которых вытекает страшная практика коммунизма.
...
Именно классовая принадлженость для коммуниста является определяющим фактором в установлении ценности человека.
...
Коммунизм определяет ценность человека согласно его «классовой принадлежности», то есть согласно членству в той или иной группе. Простой, как топор палача, этот критерий можно наполнять разным содержанием: можно определить священников как враждебную группу, а можно – домовладельцев. Можно крестьян сначала заманить тем, что им раздадут землю – а потом скрутить в бараний рог как собственников. Можно, наконец, объявить евреев революционной группой, а греков – враждебной; а потом – наоборот. Вот этот подход, эта форма отношения к человеку — не как к субъекту, свобода, право, и счастье которого являются мерилом всех остальных социальных ценностей, а как к объекту, ценность которого определяют по надперсональным критериям, и есть главная отличительная черта коммунистической идеологии. Этим она разительно отличается не только от либерализма, но и от современной социал-демократии.
...
Именно эта форма, этот подход и роднит коммунизм с нацизмом. Нацизм, конечно, применял другие критерии. Подобно коммунизму, он «научно» анализировал общественные процессы, происходившие в девятнадцатом веке. У него были свои учителя, например, французский Гобино и английский Чемберлен. Последний и написал программную работу немецкого нацизма, его «Капитал» — «Основные вопросы девятнадцатого века». Основным вопросом оказался вопрос расы, борьбы рас за выживание. Будучи такой же выдумкой, как класс, раса у нацистов стала критерием определения человеческой ценности. Но обратите внимание: подход тот же. Принадлежность к группе, надперсональный критерий, определяет ценность личности. Есть люди полезные, а есть вредные. Последних, соответственно, нужно уничтожать. Моральных преград нет; собствено, и морали в ее общепринятом понимании ни у нацистов, ни у коммунистов нет: она у них «классовая» или «расовая», для одних – одна, а для других – совсем иная. Мораль Соловков и Освенцима.

Нацизм и коммунизм часто уподобляют болезням, скажем, чуме и сибирской язве. Для врача это два разных заболевания, требующих разного лечения, если таковое возможно. Однако для эпидемиолога общие их черты имеют важнейшее значение. Так и для нас, людей двадцать первого века, очень важно выделить общую составляющую в эпидемиях варварства, заливших планету кровью в прошлом столетии. Потому и важно сравнивать нацизм с коммунизмом; и то, и другое – с новыми, пока только наклевывающимися социальными мерзостями. Выведение общих черт позволяет заметить опасность гораздо раньше, даже если она рядится не в галифе, а в итальянские костюмы с галстуками.

У общего элемента нацизма и коммунизма, примата группового критерия над личностным, есть название: фашизм. Фашизм бывает разный, в соответствии с принципами, которыми он руководствуется для определения группы и оценки ценности отдельного человека. Два типа фашизма, нацизм и коммунизм, описаны выше. Возможен фашизм, базирующийся на других критериях. Скажем, для итальянского фашизма гражданская принадлежность и, соответственно, мистическое «благо итальянской Родины», которое имело мало общего с благом итальянцев, стало таким критерием. То же и с испанским фашизмом, и с чилийским. Но можно легко себе представить, как, скажем, религиозный принцип становится основой фашистского движения – современный исламский фундаментализм демонстрирует это более чем наглядно. Хотя в наше время даже старые пластинки можно превратить в файлы и слушать через микродинамики смартфонов: в Израиле и Венгрии, например, откровенно фашистские движения, заново начертав на своих знаменах избитые идеи «крови и почвы», не просто существуют, но получают парламентские места и министерские портфели. В России, стране, пострадавшей от фашизма и коммунизма, как никакая другая, бритоголовые молодчики опрокидывают прилавки мигрантов, торгующих виноградом и дынями, под восторженные аплодисменты прохожих. Возможен и фашизм, базирующийся на экономическом критерии. «Полезными» людьми можно объявить т.н. «производительное» население, то есть тех, чье занятие подходит под тот или иной надличностный критерий, а остальных – всяких там работяг, например, которые и способны лишь на то, чтобы обслуживать «производителей» – последовательно лишать прав, а потом и вовсе поработить. Содержание меняется, но форма остается. Поэтому мы и должны быть начеку и уметь определять фашизм в разных общественных явлениях. Определять и не давать ему пустить корни, разоблачать его, пока он не откроет концлагерей. Этому учат нас катастрофы двадцатого века, за которые заплатили своей жизнью многим более сотни миллионов людей.
...
Остается, однако, еще один серьезный вопрос. С самого возникновения коммунистической идеи многие тысячи порядочных людей вступали и вступают в ряды коммунистических партий по всему миру. Добровольно, безо всякого принуждения. Причем людей умных, думающих, болеющих за судьбы своих сограждан и готовых идти за благо своих стран на немалые жертвы. В чем же секрет притягательности коммунистической идеи? Секрет прост. Коммунисты во всех странах, где они далеки от штурвала, являют собой самую последовательную и бескомпромиссную оппозицию. Они не идут на уступки, не вступают в коалиции, и очень часто не покупаются и не продаются. И поэтому являются наиболее привлекательным вариантом для тех, кто не готов терпеть преступлений властей.
...
Именно поэтому и необходим Нюрнбергский процесс над коммунизмом. Для того, чтобы были собраны в одном месте и обнародованы самые явные свидетельства его людоедской практики, от задушенного газом тамбовского восстания до Казанской специализированной психиатрической больницы. С соблюдением всех юридических формальностей, дабы ни один комар-агитатор носа не подточил.
...
Но главное – для тех, кто сегодня восхищен стойкостью и бескомпромиссностью коммунистов, и тем самым мостит дорогу для душегубок грядущего.

Граница между человечностью и людоедством не определяется географией или владением средствами производства, толщиной конституции или популярной религией. Она пролегает между теми, для кого человек – цель, и теми, для кого человек – всего лишь средство. Нацизм, коммунизм, апартеид, рабство всех сортов – по одну сторону, а либеральная, социальная и прочие демократии – по другую. И чем четче прочерчена эта граница, тем ниже вероянтность, что умелый козел-провокатор заведет нас под нож очередной гильотины.

Кризис идеологий

Щас я буду всех обижать.
В современном мире нет хороших политических идеологий, есть плохие и нейтральные (одна из причин, почему я не читаю программы партий).

Официозные идеологии (консерваторы, либералы, социал-демократы) выхваляют то, что ныне есть на Западе. Да, современный Запад лучше, чем все, что есть и ранее было в мире.
Но его неидеальность очевидна, да и вообще non progredi e regredi.
Нужно дальнейшее развитие, возможно, что и революция.
Однако кто об этом говорит?

Есть откровенно реакционные идеологии - нацики и все, что около них. В том числе клерикалы и их светские аналоги вроде Латыниной.
Неудивительно, что они никуда не делись и не деваются. Остается даже опасность захвата ими власти (Венгрия, Греция...)

Коммунизм, анархизм и вообще левая мысль - сегодня уже должно бы быть очевидно, что это тупик. Хорошего у них ничего не получалось, а плохое получалось очень даже.
Лично я не верю, что, если вдруг этим идеологиям удастся сделать свою революцию - у них получится что-то, кроме совка.
Маниакальная ненависть к свободе предпринимательства неизбежно ведет к концентрации всех средств производства в руках государства, то есть бюрократии.
Я вижу одну причину, почему левые идеи до сих пор имеют довольно широкую поддержку.
СССР щедро финансировал коммунистические партии во всех странах, видя в них свою уникальную агентуру (в советских посольствах слово "соседи" означало резидентуру разведки, а слово "друзья" означало местную компартию).
Конечно, далеко не все компартии финансировались СССР или там Китаем, были, скажем, анархисты и троцкисты.
Но эти тоже косвенно получали подпитку из СССР. Если, например, члену просоветской компартии надоела ее очевидная лживость - он переходит в антисоветскую компартию, тем самым у последней прибавляется численность. Идея, ради которой антисоветская партия живет и работает - превзойти соседнюю просоветскую партию, показать себя более коммунистичной, чем она.
В наше время, естественно, остались только антисоветские компартии, они продолжают работать по инерции, и кажется, постепенно слабеют. Они сильны личной заидеологизированностью своих членов, но не имеют народной поддержки.
Зачем рабочему коммунисты? Чтоб сажали его за опоздание, как Сталин? Современный рабочий не дурак и коммунистов не поддерживает. Их главная социальная база - умные бездельники.
Самая известная книга, изобращающая анархическое общество - Анаррес Урсулы ле Гуин. Это не очень доброжелательное сочинение. Почему-то анархисты не удосужились написать свою утопию, или же она малоизвестна.

Есть причина, почему коммунистические идеи не сходят на нет: отсутствие альтернативы. Всякому, кто хочет дальнейшего развития общества и далек от нацизма, остаются на выбор только коммунизм и либертарианство.

Кто не знает, в США есть Либертарианская партия - крупнейшая из мелких партий. В нее стекаются все республиканцы и демократы, неполадившие со своими партиями.
У либертарианцев еще менее, чем у левых, видна картина общества, которое они хотели бы создать.
Но и борьбу они как-то не ведут, похоже, что этот паровоз умеет только гудеть.
Либертарианцы, как и коммунисты, просто отмахиваются от всех неудобных вопросов. Например - о том, что не во всех областях конкуренция возможна и приводит к добру.
У меня есть подозрение, что либертарианство (см. выше про косвенную поддержку компартий) спускается сверху во имя нежелания крупного капитала платить налоги.
Известная мне книга, изобращающаяя либертарианское общество - Меганезия Розова. Написано доброжелательно, я бы в таком обществе жить не хотел, и к тому же построение нереалистично.

У меня, конечно, есть свои политические представления.
Но они есть у меня одного. У кого-то другого есть свои.
А чтоб появилась какая-то массовая идеология, более лучшая, чем все вышеперечисленное - такого не наблюдается.